Друзья, согласно приказу министерства культуры Хабаровского края “О внесении изменений в приказ от 17.03.2020 № 75/01-15 “О реализации мер по предупреждению распространения новой коронавирусной инфекции” от 20.03.2020 №87/01-15 наш музей закрывается для посещения на неопределенный срок.

А пока мы продолжим рассказывать в режиме онлайн о музейной коллекции, художниках, работы которых представлены в экспозиции, совершим виртуальные прогулки по музею и расскажем о том, что хранится в наших запасниках.

План размещения информации на сайте музея и на официальных страницах в социальных сетях:

Март

У поклонников ДВХМ имя Константина Егоровича Маковского неразрывно связано с густотой атмосферы и шёпотом бархата на портрете его второй супруги, Юлии Павловны Летковой.  Замечательный образец станковой живописи Константина Маковского поступил в ДВХМ в июле 1931 года из Государственного Русского музея и является ярким образцом салонной живописи художника, которой он отдавал предпочтения, в противовес, как ему казалось, сумрачным и ограничивающим его талант принципам передвижников. Молодая женщина с румянцем на щеках прямо и открыто смотрит на зрителя ясными глазами и элегантная поза, достойная графини, не мешает ясности и благородству, которым овеян её образ, как и слегка пухлая фигура Юлии Павловны, словно списанная с одной из муз эпохи Возрождения. Такой она и была для Константина Егоровича, музой, вдохновившей его на целый ряд женских портретов, и вернувшей художнику утраченное счастье…

Юлия Павловна была не первой женщиной художника. В 1866 году Константин Маковский обвенчался с артисткой драматической труппы Императорских театров в Санкт-Петербурге, Еленой Тимофеевной Бурковой. Молодая пара, имеющая общие интересы и духовное родство, жила счастливо. Елена немного рисовала и была увлечена музыкой и театром. Она внесла в рассеянную «богемную» жизнь Маковского много любви и душевного тепла, которые позже неизменно будут присутствовать  на детских портретах кисти художника. Но их счастье резко оборвалось: сначала умирает новорожденный сын, а через два года, от туберкулеза умирает Елена.

Жадный до жизни Константин Маковский не будет носить долгий траур, но утрата любимой не будет для него простым испытанием. Однако не пройдет и года, как овдовевший Маковский повстречает на балу в Морском корпусе 15-летнюю Юлию Павловну Леткову, приехавшую в Петербург поступать в консерваторию. Влюбившись с первого взгляда, 35-летний профессор живописи не отходил от юной красавицы ни на шаг. Его покорила музыкальность юной особы, которая имела необыкновенно красивый тембр сопрано. Сам Константин Егорович обладал удивительно бархатистым баритоном, и пел как профессиональный артист.

Когда Юлии исполнилось шестнадцать, они обвенчались и уехали в Париж. В Париже, в декабре 1875 года, у четы родилась дочь Марина, умершая от менингита в 8-месячнеом возрасте. Семнадцатилетняя мать очень тяжело перенесла смерть перворожденной, но молодость взяла свое, и вскоре она стала опять ожидать прибавления семейства, а на поправку поехала в Ниццу. В 15 августа 1877 года в доме Переяславцева на набережной у Николаевского моста, родился сын Серёжа  Его “…очень долго одевали по детской моде тех лет и отращивали локоны, которые так нравились отцу…”.  13 ноября 1878 родилась дочь Елена. В феврале 1883 года родился ещё один сын – Владимир, которого крестил великий князь Алексей Александрович, брат Александра III. Юлия Павловна всегда будет очень любящей и заботливой матерью. Утро в их доме начиналось с растопки печи в детской. Юлия Павловна сама будила, одевала и кормила завтраком детей, а потом в любую погоду шла с ними гулять.

Константин Егорович напишет ещё не один портрет Юлии Павловны, прежде, чем в его жизни появится новая муза… С осени 1888 года Юлия Павловна серьезно заболела, простудившись на возвратном пути из Крыма. Недомогания в области брюшины перешли в тяжелый перитонит. В 1889 году больную Юлию Павловну отправят в Киссинген, к тому моменту Константин Егорович уже почти как год будет увлечён новой женщиной, Марией Алексеевной Матавтиной, которую он повстречал в Париже, куда ездил заканчивать свою работу «Вакханалия». Эти поездки стали регулярными. Встречи с Юлией становились всё реже, а его отсутствие – всё дольше. В последний приезд весной 1892 года он вынужден был признаться о рождении внебрачного сына Константина. Юлия Павловна не простила измены. На момент расставания с Константином Маковским ей было всего 39 лет.

Апрель

Контражур. Пожалуй, именно с этого термина начинается знакомство с творчеством Клода Лоррена на экскурсиях в ДВХМ. Изображение предмета на фоне источника освещения, направленного прямо на зрителя. В XX веке этот приём найдёт себя и в фотографии и станет очень популярным к веку XIX. Но истоки его лежат в пейзажной живописи.

Как правило, в искусство приходят те, кто видит творчество смыслом своей жизни. Однако бывает и так, что путь в мир искусства открывается с подачи человека, с которым будущего творца связывают нерушимые узы. Таким человеком может стать родной отец, как было, например, у нашего предыдущего героя, Константина Маковского, а может и родной брат. Именно так и случилось с Клодом Лорреном, чей старший брат – искусный гравёр по дереву – и приобщил Клода к рисованию. Следующим шагом для него станет переезд из родной Лотарингии. Маленькому Клоду едва исполнится тринадцать лет, когда он в сопровождении одного из дальних родственников отправится в Италию, где и проведёт практически всю оставшуюся жизнь.

Похвала от самого Папы Римского, заложение принципов контражура в пейзаже, разговоры с Николя Пуссеном за бокалом красного вина – всё это будет потом, а пока юный Клод устраивается слугой в дом прославленного художника-пейзажиста Агостино Тасси, ученика известного фламандского живописца Пауля Бриля.

Вначале Клод выполнял заказные декоративные работы, т. н. пейзажные фрески, но позже ему удалось стать профессиональным пейзажистом и сосредоточиться на станковых работах. Кроме того, Лоррен был великолепным офортистом; он оставил занятие офортом лишь в 1642, избрав окончательно живопись.

В эпоху барокко пейзаж считался второстепенным жанром. Лоррен, тем не менее, получает признание и живёт в достатке. Он общается с художниками, в частности — с Николя Пуссеном, соседом, которого он посещает часто в 1660-х, чтобы выпить с ним по стаканчику хорошего красного вина.

Лоррен не был женат, но имел дочь, Агнесс, родившуюся в 1653 г. Ей он завещал всё своё имущество. Лоррен умер в Риме в 1682.

Талантливый человек талантлив во всём. Это популярное выражение часто звучит в адрес известных людей, добившихся признания своей творческой деятельностью. Однако есть люди, для которых эта поговорка будто специально выдумана…

Александр Петрович Лепетухин. Мастер, выбравший в начале творческого пути стезю живописца, стал позже преданным поклонником станковой графики, написал и проиллюстрировал две книги сказок и оставил множество письменных воспоминаний о своих коллегах и учителях.

Александр Петрович родился 2 мая 1948 года в Николаевске-на-Амуре. Выпускник художественно-графического факультета Хабаровского педагогического института, член Союза художников России, доцент кафедры изобразительного искусства ХГГУ.

Как художник Александр Петрович сформировался в конце 60-х, начале 70-х г. С 1971 г. он начал активно заниматься выставочной деятельностью. И в живописно-графическом творчестве, и в литературе Александр Петрович сделал своим кредо искренность, простоту и внутреннюю честность.

Так в своих сказках Александр Петрович создаёт атмосферу бескорыстной, чудесной и наивной дружбы. Избавляя читателей от откровенно дидактических рассуждений, Лепетухин-сказочник на примере поведения своих персонажей показывает простые истины в обхождении с природой, друзьями, жизненными трудностями. Через сказку писатель пытался пробудить, воспитать, укрепить в восприимчивой детской душе драгоценную способность сопереживать, сострадать и сорадоваться, без которой человек – не человек.

Именно лаконичность, нетерпимость к излишествам в композиции и стремление показать истину привлекли Александра Петровича к графике. Так были созданы графические циклы “Путь”, “Сказки”, “О любви”, “Из детства”, “Амур”, “Рисунки с левого колена”, “Портреты художников”…  С годами графические циклы сложились в полноценные выставки, которые проходили в ДВХМ, а так же в других музеях Дальнего Востока.

Именно в фондах ДВХМ хранится среди прочих его графический цикл «Путь». В нём художник в противовес свету сказочному и осязаемому стремиться изобразить свет внутренний, сокрытый от глаз посторонних. Положив в основу библейские сюжеты и специально избегая ярких оттенков, художник создаёт будто документальные полотна, наполняя их силуэтами, тенями и вертикалями. И в этой лаконичной картинке, из общего контраста и рождается свет, та истина, которую художник бережно перенёс на картон со страниц Книги книг.

В 2014 году Александр Лепетухин был удостоен звания Заслуженный художник Российской Федерации.

Не стало Александра Петровича 11 июля 2016 г.

В четвёртом русском зале ДВХМ, там, где модерн встречается с авангардом, есть небольшое полотно Фёдора Владимировича Боткина (1861-1905) с негромким названием «Натурщица».

Молодая девушка с фарфоровой кожей и модной в эпоху модерна причёской-абажуром легко и чувственно улыбается зрителю с холста. Моделировка света на полотне акцентирует зрительский взгляд на нежном плече девушки, в то время как лицо натурщицы скрывает полутень, ещё больше подчёркивающая атмосферу еле уловимой тайны или секрета, что скрывает от нас эта особа. Таким секретом может быть чувство, на котором она сконцентрировалась, закрыв глаза и оставшись с ним один на один в своей неге. Зритель в отведённой для него роли остаётся лишь наблюдателем. Диалог взглядов невозможен, если только пленённый её красотою наблюдатель не обратится к ней словесно, даря комплименты…

За спиной девушки незамысловатый, но такой же утончённый орнамент из листьев и стеблей создаёт ощущение динамики. Этот фон словно иллюстрация её собственных раздумий, каждой мысли, цветущей в её сознании. Подобные растительные орнаменты, добавляющие полотну декоративности, были позаимствованы модернистами у прерафаэлитов, часто обращавшихся к валлийской, кельтской, саксонской и средневековой английской мифологии и украшавших свои полотна различными растительными орнаментами. В эпоху модерна, когда прикладной подход к искусству стал играть важную роль, подобная декоративность была весьма востребована. Сам же Ф.В. Боткин писал подобные картины и после этой эпохи, завершившейся 1914 г., когда Первая Мировая война отменила каноны красоты ради красоты и потребовала куда более экзистенциональных смыслов.

По мнению наркома А.В. Луначарского, Ф.М. Боткин умел изображать женщину так, что «она действительно является цветком чистой, привлекательной, ласкающей формой»…

Сам же автор становиться художником не планировал и увлёкся живописью только после окончания юридического факультета Московского университета.  Однако заниматься живописью стал в Миланской академии художеств и частной мастерской А.Ролле в Париже. Работал, в основном, за границей.

В проявившемся творческом стремлении нет ничего удивительного, ведь Ф.В. Боткин – племянник известного русского художника, реставратора и коллекционера Михаила Петровича Боткина и происходит из известнейшего русского рода Боткиных, из которого происходят также Сергей Петрович Боткин, известный врач и ещё один дядя художника, а также Екатерина Петровна Боткина (Щукина) – мать известных коллекционеров Сергея, Ивана и Петра Щукиных, двоюродных братьев художника. Ещё одна его тётя –Мария Петровна – была замужем за поэтом А.А. Фетом.

В истории искусства Италия заслуженно занимает место страны, чьи художники на протяжении нескольких веков закладывали фундамент лекала мировой живописи. Первая ассоциация, возникающая в голове, когда мы слышим об искусстве Италии – это Возрождение и его титаны: да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Тициан…  Вот и в ДВХМ залы западноевропейского искусства начинаются именно с зала Италии. Однако фундаментальность итальянского искусства не была бы таковой, если бы не многообразие конкурирующих школ живописи, объединяющих целые поколения художников.

За место в плеяде очевидных столпов национальных живописных школ, Венецианской, Флорентийской и Римской, упорно боролась школа Болонская, по мнению многих знатоков истории итальянского искусства, не давшая миру столь же выдающихся живописцев, как три уже выше упомянутых. Болонья больше славилась как родина мастеровых и учёных, чем художников. Впрочем, именно там творил Бартоломео Пассаротти, считающийся родоначальником итальянского натюрморта и ставший учителем для Аннибале Карраччи (1560—1609), чьё имя теперь является одним из символов Болонской школы живописи.

Агостино, старший брат Аннибале, а также его двоюродный брат Лодовико (ставший для художника ещё и учителем), уже успели снискать определённую славу. Под началом Лодовико Аннибале изучал творчество Веронезе, Корреджо, Тинторетто, Микеланджело и Рафаэля.

В 1582 г. произошло событие, ставшее значимой вехой в итальянском искусстве: Аннибале и Агостино Карраччи основали собственную школу, получившую название «Академия вступивших на правильный путь». Братья принимали деятельное участие в педагогической и художественной деятельности Академии, ставшей первой ступенью в становлении академической живописи.

В ДВХМ хранится замечательная работа Аннибале Карраччи – «Святое семейство». Этот канонический для Возрождения и нескольких последующих периодов сюжет изображает Деву Марию с Младенцем Иисусом и Иосифа Обручника, а также юного Иоанна Крестителя во время их бегства в Египет, чтобы избежать избиения младенцев, произведённого по указанию царя Ирода, правителя Иудеи. Иоанн протягивает Иисусу гроздь винограда, символ, трактуемый в христианстве как знак Христа и ассоциирующийся с вином, как с символом Крови Христовой.

Аннибале Карраччи умер в возрасте 49 лет в полной нищете. Ни его заслуги, ни признание его мастерства не обеспечили художнику достойное существование. В соответствии с его предсмертной просьбой он был похоронен в Пантеоне, рядом с Рафаэлем.

Мы не раз убеждались, что история мировой живописи изобилует фамилиями, представляющими целые династии художников. Итальянские, немецкие, французские, русские – все они на протяжении десятилетий создавали творческое наследие своих стран. Каждое имя становилось знаковым в мире искусства во многом потому, что транслировало в мир традиции своей малой родины, будь то провинция, область, город или небольшая деревушка. Став маленьким кусочкам мозаики, творчество этих людей дополняло общую картину живописи не только их большой родины, но и живописи мировой.

Дальневосточная земля с её колоритом народного и урбанистического творчества по праву считается одним из самых ярких и необычных кусочков в творческой мозаике русской земли. Особенно отрадно понимать, что и здесь есть свои творческие династии, укрепляющие традиции дальневосточной художественной школы.

Сергей Иванович Петухов (1953-2007) был сыном выдающегося дальневосточного художника Ивана Сергеевича Петухова (1922-1993). Их причудливое смешение имени и отчества не раз будет вызывать путаницу у людей, которые в первый раз обратились к их творчеству. Однако на этом фоне ещё больше видна разница между стилями и подходами двух мастеров живописи к своим полотнам. За тем, что обычно принято называть сухим словом «манера» кроется целое мировоззрение. У Сергея Ивановича оно было несколько не классическим в том понимании, которое касается создания образов на полотне, по-детски наивных, но по-взрослому основательных. Его мазки уверенные и различимые, но образы при этом словно иллюстрируют невидимую грань бытия, те вечные философские вопросы, которые веками задаёт себе человек. Яркие, насыщенные тона несколько приближают работы Сергея Ивановича к поставангарду, но тут сразу стоит сделать поправку, что ощущение это поверхностное, исключительно ассоциативное, потому что реальность на его работах не отвергается, а обретает свойства магического и гармоничного сверхпространства.

В ДВХМ хранится картина Сергея Ивановича, посвящённая теме Великой Отечественной войны, «После боя». Работа считается незаконченной. Сохраняя свой творческий метод, художник старается отойти от натурализма смерти, раскрывая жизнь в деталях, какой стала цветущая прямо на поле боя черёмуха. Но, отдавая должное тем страшным дням, Сергей Иванович размещает на переднем плане погибших бойцов, исполняя их тела в зелёных, «мёртвых» тонах, что даже может несколько оттолкнуть зрителя. Юная девушка-санитарка и солдат, убитые в бою, лежат на склоне, помещённом художником в тень. Но впереди, в композиционном центре работы, под чёрным дымом боя, проглядывается кусочек голубого неба, как знак грядущей победы, к которой народ нашей многонациональной родины пришёл именно так – сквозь смерть, дым и растерзанную юность.

Май

Работу «Натурщица» за авторством Ильи Машкова можно назвать визитной карточкой четвёртого русского зала ДВХМ. Сочетая в себе контрастность неопримитивизма и монументальность формы раннеантичной скульптуры, эта картина, словно транспарант, впечатывает большими буквами в сознание посетителя слово «АВАНГАРД».

Для её автора, Ильи Ивановича Машкова, авангард в первую очередь выражался в свободе поиска новой формы. Художник любил работу с цветом, гиперболу, преувеличение и гигантизм. Именно эти черты станут уже его собственной визитной карточкой. Однако он был не первым и не единственным, кто в те годы искажал пространство в своих работах и пробовал новые формы. Его «фирменной» деталью становится знаменитый чёрный жирный контур, который, однако, в истории мировой живописи так же уже встречался. Поэтому своей особой отличительной чертой он делает условную «мозаику» из элементов разнообразной геометрии, оттенка и даже текстуры, создавая эффект лёгкой недосказанности, а масштабная работа с пластикой персонажей и элементами декора смотрится у Машкова весьма самобытно.

Родился Илья Иванович 29 июля 1881 года в большой семье государственных крестьян, где из девятерых детей он был самым старшим. С небольшим перерывом с 1905 по 1910 гг. он учится в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где его учителями в том числе были Валентин Серов, Константин Коровин, Виктор и Апполинарий Васнецовы.

В своём творчестве Илья Машков проходит и период сезаннизма, и период соцреализма. В 1911 г. совместно с Петром Кончаловским он создаёт объединение «Бубновый валет», ставшее самым крупным объединением раннего авангарда. Среди его наиболее выдающихся участников были – Михаил Ларионов, Аристарх Лентулов, Василий Кандинский, Александр Осмёркин и Наталья Гончарова. С 1916 г. Машков входит в состав объединений «Мир искусства», этот же год принято считать последним в периоде сезаннизма художника, после которого начинается пост-революционный период.

Самое удивительное в творчестве Ильи Машкова то, что будучи ярким (соц)реалистическим художником и отличным примером прилежного ученика таких мастеров, как Серов и Коровин с их превосходным рисунком и вниманию к натуралистичности, он навсегда вписывает своё имя в историю мирового авангарда, оставляя все свои соцреалистические портреты и яркие, почти фотографически точные натюрморты в тени работ, подобных его «Натурщице».

Скончался Илья Иванович 20 марта 1944 года на своей даче в знаменитом Абрамцево.

Так сложилось в истории искусства, что национальные художественные школы живописи стали образцом патриотизма художников и примером их по-хорошему консервативного подхода к живописному наследию своей родины. Но случается и так, что талант художника, сила его личности становятся связующим звеном между, казалось бы, совершенно разными культурами. Именно к этой плеяде творцов принадлежит Антон фон Марон (8 января 1731— 3 марта 1808), художник, которого сразу две страны называют «своим величайшим портретистом».

Родился фон Марон в Австрии, учился в Венской Академии у Нигхема, а в 1755 г. поехал в Рим, где уже оставался до конца своей жизни. С 1756 до 1761 он был первым учеником и помощником Антона Рафаэля Менгса, придворного художника и самого крупного немецкого живописца эпохи классицизма, который словно бы жил между Дрезденом и Римом из-за постоянной занятости в обоих городах. Фон Марон помогал Менгсу в работе над росписями церкви Святого Эусебио в Риме и виллы кардинала Альбани в 1761г. Антон фон Марон хорошо владел техникой фрески, что делало его незаменимым помощником Менгса в подобных работах.  В 1765 г. первый и лучший ученик Менгса женится на его сестре, художнице-миниатюристке Терезии Конкордии Менгс.

Унаследовав манеру позднебарочной австрийской живописи, фон Марон трансформировал свой стиль в духе римского неоклассицизма. Он писал и станковые полотна, и фрески на сюжеты из древней истории и мифологии, но, как и его учитель, стал известен именно как портретист, однако зачастую писал заказчиков в стиле Помпео Батони, который наряду с самим фон Мароном,  слыл самым знаменитым портретистом XVIII столетия в Риме. Батони был старше фон Марона на 23 года и к моменту популярности последнего уже успел сформировать собственный стиль – фигуры портретируемых изображались обычно в натуральную величину, в изящных фешенебельных нарядах, на фоне классических скульптур и видов Рима. Примечателен тот факт, что в 1779 г. Батони заказал фон Марону свой портрет и портрет жены.

В 1772 г. фон Марон участвует в преобразовании Венской художественной академии. В 1784 становится членом Академии Святого Луки. После отъезда в 1781 г. Менгса в Мадрид позиции фон Марона в Риме еще больше укрепились.

В своей работе «Аллегория зимы» художник создаёт символический ряд, который на первый взгляд достаточно сложно уловить. Художник ненавязчиво вызывает у нас ассоциации одежд молодой девушки с природными «атрибутами» этого времени года: белый плат, словно наст снега, покрывает одежду тёмных тонов, символизирующих землю. Меховое манто откинуто. Художник обнажает грудь молодой девушки, взгляд её голубых, как две льдинки, глаз вовсе не наполнен холодом, а на бледной коже щёк проступает румянец, такой, какой бывает обычно только зимой. Подобное сочетание демонстрирует зрителю совершенно особое понимание Антоном фон Мароном античной красоты, запечатлённой в неоклассицизме великим портретистом.

«Мастер русского портрета», «крепостной живописец», «последний сын XVIII века», «русский Грёз» – вот лишь самые известные эпитеты художника, который, по воспоминаниям современников, успел написать всю Москву, имея в виду, конечно же, личностей известных.

Василий Андреевич Тропинин родился 30 марта 1776 в селе Карпово и по праву считается долгожителем среди русских художников – он прожил 81 год и был свидетелем правления пяти (!) императоров. В конце своей долгой жизни Тропинин уловил основные тенденции середины XIX века – точность, верность натуре, аналитический взгляд на мир – и, как пишуткритики, вплотную подошел к критическому реализму второй половины столетия. Уже современники отмечали в портретах мастера его умение передать «характерность» каждого жизненного типа, что будто предвосхищало появление новых тенденций в портретном искусстве, но при этом совершенно не противоречило духу эпохи нынешней.

Происходил Василий Андреевич из крепостных, его родители были крестьянами графа Антона Миниха. «Вольную» получил поздно, только в 47 лет. К живописи тяготел ещё с детства. Начальное образование будущий художник получил в народном училище в Новгороде. После учебы Тропинин вернулся в село Карпово. К тому времени оно принадлежало зятю Миниха — графу Ираклию Моркову. По доброте Алексея Моркова, двоюродного брата Ираклия, был определён в Императорскую Академию художеств, которую до этого посещал лишь, когда не был занят учёбой на кондитера. В 1804 г. на одной из выставок, которую посетила сама императрица Мария Федоровна,Тропинин и получил прозвище «русский Грёз» за сходство с гравюрами французского художника Жана-Батиста Грёза. Однако в сентябре 1804 г. был отозван Ираклием в свое имение в селе Кукавка, где и занялся исполнением своих профессиональных обязанностей повара-кондитера. Но художественное дарование Василия Андреевича не пропадало даром. Граф Морков всё же признавал талант своего крепостного и приказал Тропинину построить и расписать в селе церковь.

Широкая известность пришла к живописцу после Отечественной войны 1812 г. Художник создавал портреты московских дворян, в их числе портретыНиколая Карамзина и Александра Пушкина. Не стало Василия Андреевича Тропинина 16 мая 1857 г.

В постоянной экспозиции ДВХМ представлен портер И.П. Прохорова кисти Тропинина. В том самом «непротиворечащем эпохе» ключе Василий Андреевич создаёт романтический портрет человека совершенно реального. Московский мануфактурщик предстаёт сошедшим со страниц английской поэмы героем, несущим бурю в своей душе. Молодое лицо и ясные глаза ещё больше сближают его с героями-бунтарями, а «байроновский»  плащ создаёт ту уникальную фешенебельную фактуру, выделяющую происхождение и взгляды молодого героя. Баки его причёски колят нас своей остротой и, несмотря на аккуратное и спокойное лицо, создают ощущение внутреннего напряжения. Завершением же образа служит брюлловское небо. Став полноценной частью портрета, пейзаж в работах романтиков служил деталью, подчёркивающей настроение изображённых персонажей. Грозовое небо, что пишет Тропинин, как нельзя лучше отражает внутренний мир и передаёт настроение романтического героя.

Венецианская школа живописи по праву считается одной из самых разнообразных. В ДВХМ она представлена работами таких мастеров, как Тициан Вечеллио, Паоло Веронезе и Франческо Бассано. Историки искусства достаточно скупо описывают биографию последнего, останавливая своё внимание в основном на трагической судьбе мастера. Однако творческие заслуги Франческо Бассано сложно переоценить.

Франческо родился 26 января 1549 г. и был старшим из четырёх сыновей Якопо Бассано, который был для мальчиков не только отцом, но и учителем, разделившим с сыновьям семейное дело – Якопо был художником и сам приходился сыном Франческо-да-Понте-старшему, основателю династии художников. Говоря о Якопо, обычно отмечают его попытки перейти от экспериментов маньеристов к натурализму в венецианской традиции. Франческо, как старший ребёнок, стал главным подмастерьем своего отца.

После почти десятилетнего обучения в мастерской Якопо Франческо пытался подражать стилю отца, выполняя некоторые предварительные рисунки и части картин. Его первая независимая работа датирована 1574 г. Со временем Франческо становится управителем венецианской ветви мастерских Бассано, а его картины становятся известны в Венеции.

Картина «Зима», представленная в ДВХМ, относится к направлению терраферма («Terra Ferma», в дословном переводе: «прочная или твердая земля»). Однако стоит понимать, что направление это больше условное, к нему принято относить сюжеты о ведении натурального хозяйства на материковой части Венеции.

Изначально «domini de teraferma» есть не что иное, как материковые территории Венецианской республики на адриатическом побережье Северо-Восточной Италии, созданные для укрепления государственных позиций Венеции, т.к. обособленность городского строя больше не могла обеспечить необходимый экономический потенциал. Поэтому крестьянский быт того времени часто становился предметом интереса для художников-венецианцев.

«Зима» относится к циклу «Времена года», содержательно близкому в свою очередь циклу «Двенадцать месяцев», в котором художник изображает крестьянский быт более детально в каждый отдельно взятый месяц. Для картин из обоих циклов характерна многофигурность. Все участники сюжетов разделяются на отдельные мизансцены, словно бы обрамляющие пейзаж, находящийся в центре полотна, но представленный обычно на дальнем плане. Это позволяет сказать, что люди на этих полотнах играют скорее дополняющую роль, а главным действующим лицом становится как раз представленное время года. Однако «дополняющая» не означает «не важная». Именно в занятиях людей на работах Бассано воплощается торжество крестьянского труда на «твёрдой земле», их действиями «дышит» время года.

Франческо Бассано трагически ушёл из жизни, покончив с собой – художник выбросился из окна 3 июля 1592 г., через несколько месяцев после смерти отца. Исследователи полагают, что причиной этому стала ипохондрия, развившаяся на фоне тревожного расстройства. После его смерти во главе мастерских встал его младший брат – Леонардо.

Июнь

В Москве об этом художнике говорили, как о новом Шишкине, одним из его учителей был непревзойдённый плакатист, график, член Союза художников СССР Сергей Павлович Ясенков, а талант мастера был настолько многогранен, что подвластны ему были и жанровая живопись, и графика, и театральные эскизы. Таким запомнился современникам Михаил Евлампиевич Сергиенко…

Родился будущий художник в 1927 г. в г. Артёме Приморского края. Учился на театрально-декорационном отделении Владивостокского художественного училища. Там он познакомился со своей будущей супругой, художницей Галиной Ивановной Кабановой. Она была старше Михаила Сергиенко на шесть лет и к моменту поступления во Владивостокское художественное училище уже успела проучиться год в Ленинградском педагогическом училище, где её преподавателями были С.А. Бутлер, С.М. Кантор, В.Н. Левитский и Р.А. Григорян, а позже отучилась ещё два года – в художественном училище в г. Иваново. Молодые люди быстро нашли общий язык. Руководителем дипломных работ у каждого из них был С.П. Ясенков. Дипломной работой Михаила Евлампиевича стали эскизы костюмов к опере М.П. Мусоргского «Хованщина», а у Галины Ивановны – эскизы к опере «Иван Сусанин» М.И. Глинки.

В 1951 г. супруги перебрались в Хабаровск, где оба устроились театральными художниками: Михаил Евлампиевич поступил на работу в драматический театр Хабаровска, а Галина Ивановна – в Хабаровский краевой театр музыкальной комедии.

В 1953 г. Михаил Евлампиевич представил на восьмую краевую выставку пейзаж «Закат» и несколько этюдов, в том же году он был зачислен в штат Хабаровского Товарищества художников. Работа театральным художником позволила Михаилу Евлампиевичу посетить многие города Дальнего Востока. С целью сбора изобразительного материала он совершалмногочисленные поездки по краю в районы проживания коренного населения.

Картина «По ягоды» 1954 года – самое значительное из известных произведений художника. Именно после её экспонирования на выставке произведений художников РСФСР в Москве о Михаиле Сергиенко заговорили, как о дальневосточном Шишкине. Удивительное сочетание национального дальневосточного колорита, представленного в одежде трёх девочек-подружек, c таким классическим и узнаваемым русским лесом создавало ощущение ожившей сказки и принесло автору диплом второй степени. После выставки картина репродуцировалась в журналах и на почтовых открытках.

Жизнь Михаила Евлампиевича трагически оборвалась в 1955 г.: художник утонул неподалеку от села Дада, где работал на этюдах, ему было 27 лет…

Для знатоков живописного искусства имя Юриана Якобсена связано не только с любимыми им сценами охоты, но и с некоторым непостоянством художника в собственном мастерстве. Порой критики отмечают, что в его работах присутствует будто нарочитая небрежность. Кроме сцен охоты художник писал также натюрморты, портреты и картины на религиозные сюжеты.

Родился будущий художник в Гамбурге в 1630 году (по другим данным – в 1625 или 1626 году). Заметным этапом его ранней биографии можно считать обучение в Антверпене, в мастерской Франса Снейдерса, признанного мастера барочной анималистической композиции, учившегося живописи у  Питера Брейгеля Младшего и Хендрика ван Балена, а позже снискавшего уважение у самого Питера Пауля Рубенса. В 1659-1664 гг. Юриан работал в Амстердаме, затем до конца жизни – в Леувардене. Поэтому Юриана Якобсена часто называют голландским художником немецкого происхождения.

Работал мастер в стиле барокко. В Германии этот стиль начинает формироваться во второй половине XVI века, перед тем, как в стране образуется некий художественный вакуум. Дело в том, что тридцатилетняя война в Германии положила конец всем художественным начинаниям, и в XVII веке Германия не принимала участия в развитии барокко. Когда после Вестфальского мирного договора  политические и экономические условия стали стабильнее, стало очевидно, что война полностью изолировала Германию художественно. Итальянские архитекторы и художники продолжали работать по немецким заказам на строительстве церквей и храмов, однако, нормальное развитие собственных художественных традиций возобновится лишь в XVIII веке. Художникам, творившим в таких условиях с оглядкой на немецкие традиции, фактически было предоставлено огромное поле для экспериментов.

Юриан Якобсен иногда прибегал к подражательству своему учителю, но и в собственных художественных наработках он достаточно точно следовал канонам барокко, главным способом художественного обобщения в котором становится иносказание. Превыше всего художники ценят замысел, композицию, аллегорический смысл и декоративное расположение изображаемых фигур.

В картине «Охота на кабана» мы видим, как сам кабан и падающий на спину пёс образуют условный центр работы. Морды псов по краям полотна, тех, что бросаются в атаку, создают векторы динамики, уходящие в тот самый центр, в котором сосредотачивается всё напряжение этой сцены.

Умер художник в 1685 году в Леувардене.

Архип Иванович Куинджи – художник, чьи картины на родине снискали своему творцу славу волшебника света. Мягкие ореолы, физически корректные блики на волнах, осязаемый воздух – вот детали, ставшие неотъемлемыми атрибутами самых известных картин художника. Амбициозный и яркий, он чётко понимал, чего хочет от себя и окружающих, но многие были не готовы поверить в яркий талант русского люминиста…

Широко известен случай, когда в 1880 году Куинджи устроил в своей мастерской выставку одной картины — «Лунная ночь на Днепре». Чтобы эффектно преподнести полотно, художник плотно задрапировал окна в выставочном зале и осветил картину лучом электрического света. Умелый колорист Куинджи сумел придать лунному свету необычайную реалистичность. Некоторые исследователи творчества художника отмечают, что особый эффект свечения придавали его работам битумные краски. Многие из пришедших на выставку посетителей заглядывали за полотно — искали там источник дополнительного света, которого, конечно же, не было.

Однако на мировой художественной сцене отношение к Архипу Ивановичу было уже не столь однозначно. В западной критике можно встретить мнение о вторичности приёмов, использованных художником. Американская критическая мысль 50-60-х годов XX столетия чётко определяла Куинджи, как последователя, а иногда и подражателя Гудзонской школы или Американской школы люминизма. Поводом для столь категоричных заключений послужила работа Архипа Ивановича «Красный закат на Днепре», которая, по мнению западных искусствоведов, почти в точности использовала колористические приёмы «гудзонщиков».

Но в своём обучении и живописном опыте Архип Иванович был далёк от американских пейзажистов, ровно, как и от склонности к дешёвому трюкачеству. Мальчик рано лишился родителей, его воспитывали дядя и тётя по отцовской линии. Его товарищи вспоминали, что учился Куинджи плохо, но с юных лет любил рисовать. Первые уроки живописи он получил от молодого родственника Айвазовского — Адольфа Фесслера, который в то время гостил у живописца. Сам Айвазовский большого таланта в юном Куинджи не разглядел. Можно заключить, что на способность художника чувствовать и передавать световоздушную среду больше повлияли традиции крымских живописцев, что, впрочем, можно считать патриотической попыткой защитить художественное своеобразие работ Куинджи.

Но и на родине художника ещё при его жизни находились люди, обвинявшие Архипа Ивановича в повторении – самоповторении. Именно такая анонимная статья послужила в 1879 году поводом для разрыва отношений с передвижниками. Позже стало известно, что автором публикации был Михаил Клодт. Куинджи потребовал исключения Клодта из Товарищества, а затем объявил о своем выходе из сообщества.

После этого художник выставлял свои работы еще на нескольких выставках, а на пике славы стал затворником. Он продолжал работать, но двадцать лет никому не показывал свои полотна. За эти годы он создал примерно 500 эскизов и полноценных живописных полотен и около 300 графических работ.

В 1901 году Куинджи впервые за много лет показал своим воспитанникам, а затем и некоторым друзьям новые картины — «Вечер на Украине», «Христос в Гефсиманском саду» и авторский список картины «Березовая роща». В ноябре Куинджи устроил свою последнюю публичную выставку, после которой никто не видел новых работ живописца до самой его смерти.

Архип Иванович Куинджи ушел из жизни 11 июля 1910 года.

75 лет назад отгремела Великая Отечественная война. Оставив след в памяти поколений, она до сих пор отзывается незаживающей раной на сердце огромного народа. Уже в годы Войны о ней слагались песни, подвигам сынов отечества посвящались живописные полотна. Это кровавоевремя сформировало целое поколение художников-фронтовиков, сумевших запечатлеть для потомков страшный портрет войны…

Идеология советской власти имела чёткиеустановки для мастеров кисти и резца. Однако даже в таких программных условиях создавалось немало работ, которым было суждено стать знаковыми образцами соцреализма и раскрыть для простого зрителя весь ужас войны. Но были и те, кто пытался уместить вечные смыслы в новую для советского человека форму, при этом, стараясь не потерять пронзительности звучания затрагиваемых тем, что, впрочем, не мешало официальным властям периодически давать негативные оценки их творчеству. Одним из таких художников был Вадим Абрамович Сидур. Выбрав авангард в качестве универсального языка, Сидур постоянно сталкивался с официальным неприятием своих работ. Ему в вину ставили склонность к формализму и пацифизму, а так же вызывающую «внеидеологичность».

Войну Вадим Абрамович знал не понаслышке.Родился художник 28 июня 1924 года. В возрасте 22-х лет он был призван в армию, в 1943 году на 3-ем Украинском фронте командовал пулемётным взводом, в 1944 году был тяжело ранен, демобилизован как инвалид II группы, награждён орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени и боевыми медалями. После демобилизации пытался учиться на доктора, однако уже осенью 1945 года поступил в Высшее художественно-промышленное училище на факультет монументальной и декоративной скульптуры, которое окончил в 1953 году. Не примыкая ни к реализму, ни к абстракционизму, Сидур не имел официальных заказов, а его творчество обходили стороной критики. За рубежом он стал известен достаточно поздно, однако раньше, чем у себя на родине.Принято считать, что Сидур стал одним из создателей «второй волны» нового искусства, но его творческий метод не подвергался внешним влияниям. Он не был осведомлён о новейших направлениях ни отечественного, ни зарубежного искусства и работал совершенно самостоятельно.Отличительная черта искусства «второй волны» – это полемичность со сложившимися традициями соцреализма, его социально-педагогической направленностью. Подобное замечание принадлежит Карлу Аймермахеру, словисту из ФРГ, с которым Сидур познакомился в 1970 году. Аймермахер стал активным пропагандистом работ Сидура за рубежом, выступая с лекциями, устраивая выставки и экскурсии, писал работы, посвященные его творчеству, деятельно участвовал в издании книг о Сидуре. На родине же художник абсолютно не имел возможности организовать выставку.

Периоды творчества Вадима Абрамовича наглядно иллюстрируют поиск художником новых граней визуальной выразительности. Если конец 50-х годов становится для Сидура этапом полемики с соцреализмом (за которую он и попадает в негласную опалу), то 70-е годы – это этап создания собственного выразительного языка, языка «искусства эпохи равновесия страха», «языка своего времени». Именно в эти годы, по мнению исследователей, наиболее трагично начинают звучать произведения автора о войне. Именно кэтому периоду относится и созданная в 1971 году скульптура «Формула скорби». Переданная в ДВХМ сыном художника, Михаилом Вадимовичем Сидуром, она стала неотъемлемым экспонатом выставок, посвящённых  Великой Отечественной войне.

Склонившая голову фигура олицетворяет тяжесть тоски и боль утраты. Образ, так аккуратно сформированный из плавных линий, будто удерживает на своей спине невидимую для человеческого глаза, безмерно огромную и неподъёмную глыбу мировой скорби. Именно плавность линий становится одной из отличительных черт некоторых циклов работСидура в 70-е годы. Она придаёт его монументальным произведениям ощущение уязвимости и позволяет разнообразить выразительность. В этой фигуре зритель может увидеть и одиночество потерявшего близкихчеловека, и боль всего народа. Похожий, только уже полноразмерный памятник установлен в городе Пушкине и посвящён жертвам Холокоста. По словам самого Сидура, зритель должен был узнавать его работы не по стилю, а по мироощущению.

Ушёл из жизни Вадим Абрамович 26 июня 1986 года, за два дня до своего 62-летия.

Широкой дальневосточной публике этот художник известен, прежде всего, как величайший пейзажист. Таёжные дали в исполнении Василия Николаевича Высоцкого обретают особую душевность и становятся неотъемлемы от образа чарующей природы этого края. Удивительно, но сам художник считал вершиной своего творчества полотна на тему Гражданской войны на Дальнем Востоке. Однако стараться вписать имя Высоцкого в какие бы то ни было рамки – дело изначально обречённое на провал. Многогранность его таланта проявилась в различных жанрах и тематиках.

В пейзаже Василию Николаевичу были подвластны все времена года, в исторических картинах он мог мастерски передавать настроение ситуации, её накал и трагизм, в портрете – характер и внутренний мир своей модели, а в чуть ли не единственном своём натюрморте – «Боровая дичь» – Василий Николаевич добивается классической изысканности  в собственной живописной манере.

Родился художник 6 января 1908 года в селе Сергеевка Хабаровской губернии. По окончании семи классов был направлен отделом народного образования в художественно-промышленный техникум г. Благовещенска. Одним из основателей техникума, а так же его первым директором был Пётр Сергеевич Евстафьев, художник и педагог, ученик Ильи Ефимовича Репина, мастер пейзажа, яркий представитель русской художественной культуры начала ХХ века, сумевший передать своим ученикам один из главных заветов своего наставника, И.Е. Репина: «Правда жизни – высший критерий художественности». В 1931 году Василий Николаевич заканчивает техникум, после чего преподаёт изобразительное искусство в средних школах города Благовещенска.

С 1932 года участвует в художественных выставках. В 1941 году был удостоен премии Союза художников РСФСР за произведение «Удэгейская мать», тогда же избран первым председателем Хабаровской организации Союза художников.

В ДВХМ хранится удивительная работа этого художника – «Удэгейская мать». Не искушённый зритель, знающий мастера по историческим работам и пейзажам, возможно, не сразу увидит за этим полотном кропотливый труд Высоцкого. «Удэгейская Мадонна» – так прозвали эту работу посетители одной из выставок – сидит на фоне распахнутого окна, в котором мы видим дальневосточный пейзаж и вся её душа, как целый мир, будто тоже открыты перед нами. Совершенно справедливо можно отметить, что в данной работе воплощается архитипичный образ материнства, образ матери, открывающей ребёнку весь мир. Взрослое лицо младенца и положение его рук неизбежно вызывают ассоциации с иконописью. Особого внимания заслуживает и тщание, с которым художник подходит к созданию одежды этой женщины, полностью соблюдая аутентичность. «Удэгейская мать» по праву считается одним из выдающихся полотен Василия Николаевича Высоцкого.

Июль

В 1880 году в Московском училище живописи, ваяния и зодчества состоялась выставка студенческих работ. Её экспонентами среди прочих были знаменитые в будущем пейзажисты: Константин Коровин, Исаак Левитан, Александр Янов. Был в этом списке и Николай Людвигович Эллерт, большой друг Коровина, считавшего Эллерта чуть ли не лучшим учащимся МУЖВЗ, отмечавшим, однако, что ни пейзажи Эллерта, ни манера письма его друга ему, Коровину, не нравятся. Впрочем, на протяжении ещё многих лет имена Эллерта и Коровина будут звучать друг за другом на выставках. Но в большей степени Николай Людвигович посвятил себя ремеслу театрального декоратора и художника по костюмам. Он сотрудничал с Императорскими Большим и Малым театрами, Мариинским и Александровским театрами. Его творчество в качестве театрального художника будет отличаться от того, к чему он был склонен в работах «для себя» – своих пейзажах и бытовых сценах. Дотошно приводя театральные костюмы в эскизах к исторически достоверному виду, пейзажи Эллерт будет выполнять «кудрявые и зелёные», как отзывался о них Константин Коровин. Сам же Эллерт часто придерживался подобного подхода, добиваясь эстетичности и так не любимой некоторыми «красивости», однако не стоит считать их краеугольным камнем его творчества.

Алексей Кондратьевич Саврасов, в чьём классе учился Эллерт в МУЖВЗ, не старался переучить упрямого левшу писать работы правой рукой и отмечал тщание  в учёбе, отдачу и любовь Эллерта к изображаемому материалу, что позже обратит на него внимание Третьякова. Ради справедливости отметим, что первичное художественное образование Николай Людвигович получил у русского художника-пейзажиста Льва Львовича Каменева, так же выпускника МУЖВЗ, у которого учились и его друзья: Исаак Левитан и братья Коровины. Некоторые исследователи творчества этих художников полагают, что именно Каменев зажёг в них любовь к пейзажу.

В 1881 году Эллерт получил поощрительную медаль от Академии художеств, в 1883 году – был награжден большой серебряной медалью. С 1884 по 1893 годы Эллерт представлял свои картины для экспонирования на выставках Товарищества передвижных художественных выставок, Московского общества любителей художеств, Московского товарищества художников.

В своей работе «Осень» Николай Людвигович с большой чуткостью изображает первые дни осени, ещё по-летнему зелёные. Нежные тона, которые он выбирает, кажутся антитезой наступающему умиранию природы. Убегающая тропинка с отдалённой человеческой фигурой помогают зрителю погрузиться в картину и ощутить это удивительное состояния природы.

Этот художник создавал декоративные панно, оформлял спектакли, был автором жанровых и батальных полотен, он учился у самого Репина, дружил с Ф.А. Малявиным, Б.М. Кустодиевым, А.П. Остроумовой-Лебедевой. Написал ряд портретов столичной знати, среди которых портреты императора Николая II, великой княгини Марии Павловны, графа Мусина-Пушкина и других. Иммигрировав в Париж, он приобрёл славу «русского Ренуара», но до самой своей смерти Павел Дмитриевич Шмаров нёс ярлык «своего среди чужих». На родине творчество живописца долгое время оставалось почти неизвестным.

Александр Бенуа вспоминал, что Павла Дмитриевича Шмарова отличала большая работоспособность и интерес к различным жанрам живописи. Он экспериментировал в техниках и постоянно искал новые темы, что, впрочем, не мешало ему создавать блестящие серии, как, например, «Купальщицы».

Родился Павел Дмитривич Шмаров в 1874 году в Воронеже. В 19 лет поступил учиться в бесплатную рисовальную школу, где его педагогом был русский художник, иконописец, иллюстратор произведений Н.А. Некрасова и поэт Лев Григорьевич Соловьев, который делал упор на рисование и этюды на пленэре. В 1894 году Павел Дмитриевич был принят в Высшее художественное училище при Императорской академии художеств, учился в мастерской И.Е. Репина. Не смотря на то, что он был экспонентом множества выставок, получил премию Общества поощрения художеств и был удостоен золотой медали и права пенсионерской поездки за границу, звание академика получает лишь со второго раза, в 1916 году. Первое его выдвижение, предпринятое И.Е. Репиным, В.А. Беклемишевым и В.Е. Маковским в 1912 году, оказывается неудачным. Однако в 1913 году становится членом Общества им. А. И. Куинджи, по поручению которого работает в комиссии по приобретению картин для провинциальных музеев. В 1915 и 1916 годах выезжал на фронт; по заказу редактора журнала «Лукоморье» Михаила Алексеевича Суворина исполнил 30 рисунков на тему войны, опубликованных затем и в других журналах, в числе которых «Огонек» и «Нива».

В конце 1916 года приехал в Воронеж в связи со смертью матери. После революции вернулся в Петроград, а в 1923 эмигрировал из России, прожив два года в Риме, где исполнил портреты итальянской королевской семьи. В конце 1924 года перебрался в Париж, где и оставался до конца жизни. Во Франции у Шмарова проходили совместные выставки с З.Е. Серебряковой, А.Н. Бенуа, П.Ф. Челищевым, но «мирискусники» не считали его своим художником и не принимали в объединение. Павел Дмитриевич чувствовал себя одиноким, несмотря на то, что французские коллекционеры высоко ценили его работы. Первая персональная выставка художника прошла лишь в 1928 году в знаменитой парижской галерее «Шарпантье». Среди любимых тем живописца – ню и купальщицы, дети в национальных костюмах и русалки. Умер Павел Дмитриевич 2 июля 1950 года.

В собрании Дальневосточного художественного музея хранится удивительное полотно. Названное «Тихий день», оно воплотило в себе талант мастера отображать противоречивые и быстро меняющееся настроения природы. Принадлежит работа кисти Аркадия Афанасьевича Чумакова, ученика Архипа Ивановича Куинджи, в мастерской которого в качестве вольнослушателя и учился Чумаков в Высшем художественном училище живописи, скульптуры и архитектуры при Императорской Академии художеств. В 1897 году работа «Тихий день» принесла автору звание художника, а уже в следующем году Чумаков вместе с другими учениками Куинджи на средства Архипа Ивановича совершил поездку в Германию, Францию и Австрию. С 1898 года Аркадий Афанасьевич начинает преподавать рисунок и акварельную живопись в Центральном Строгановском училище технического рисования, а с 1907 года работает в графической мастерской этого училища. Два года – с 1900 по 1902 – преподаёт  в частной женской гимназии О.А. Виноградовой в Москве, где он жил до 1925 года. К началу своей педагогической деятельности Чумаков уже состоял в Обществе русских акварелистов, экспонентом которого он был до 1918 года. В 1910 году Аркадий Афанасьевич становится членом Общества художников им. А.И. Куинджи. Примерно в это же время художник предпринимает поездку в Италию, где делает многочисленные зарисовки античных руин, а также наброски итальянских видов.

Аркадий Афанасьевич работал как пейзажист и маринист, создавая в том числе картины, связанные с историей русского флота. С началом Первой Мировой войны Чумаков начинает принимать участие в выставках на военную тематику. Одной из них стала выставка «Художники — товарищам воинам», прошедшая в 1914 году.

Его работа «Тихий день» выполнена не на военную тематику, это – дань люминизму Куинджи, не решённая при этом собственного авторского видения и атмосферы. Воздух в работе Чумакова не достигает той осязаемой сгущенности, которую можно наблюдать на некоторых полотнах Куинджи или Шишкина, однако и без этого свет, моделируемый художником в момент наплыва грозового фронта на точку перспективы, ощущается как подвижная «материя» и создаёт у зрителя ощущение быстро меняющейся погоды. Вода, как важная часть этого пейзажа, помогает подчеркнуть неравномерную освещённость ландшафта за счёт преломления света на тех участках, где его больше всего…

Пройдя плодотворный творческий путь и пережив две мировые войны, Аркадий Афанасьевич Чумаков скончался 10 октября 1946 года.

Имя художника Владимира Павловича Хрустова стало по-настоящему известно поклонникам искусства в конце 1980-х годов.  На сегодняшний день за художником числится участие почти в 200 выставках, от городских до международных, чья география включает Францию, Испанию, США, Южную Корею и Китай.

Родился Владимир Павлович 26 июня 1954 года в Нерчинске Читинской области в семье директора краеведческого музея и учительницы средней школы. В 1981 году окончил художественно-графический факультет Хабаровского государственного педагогического института, где в числе его педагогов были  Е.М. Фентисов и А.П. Лепетухин. После института по распределению прибыл в посёлок Чумикан, где и начался его творческий путь.

Особый период творчества художника связан с объединением группы «Пять», куда помимо самого Владимира Павловича входили художники Геннадий Арапов, Игорь Шабалин, Андрей Паукаев и Игорь Кравчук. Этих мастеров объединяла страсть к работе, бесконечная практика на пленэрах и нежелание останавливаться на достигнутом. Несмотря на различие живописных манер, каждый из художников ощущал единство в их общем творческом процессе.

Владимира Павловича принято называть мастером камерного городского пейзажа. Действительно, его Хабаровск – это Хабаровск, пронизанный личным отношением художника к городу, его воспоминаниями об этом месте и собственными впечатлениями, а ещё его Хабаровск – это город постоянства, имеющий в работах художника единое лицо. Пейзажи, написанные им во время путешествий, напротив, показывают различную гамму впечатлений.

Особое место в творчестве Владимира Павловича занимает тема коренных народов. Новые работы художника, изображённые с особой теплотой и лишённые показного пафоса, они охотно выступают перед зрителями в мини-сценках, где позволяют себе быть весьма непринуждёнными, из-за чего становятся похожи на героев комиксов или мультфильмов, однако подобная «массово-популярная» трактовка лишь больше приближает их к темам интереса современного зрителя. Сам Владимир Павлович как-то сказал: «Я считаю, в изобразительном искусстве два пути: талант и ремесло. В школе тебя научат рисовать правильно, академическое образование поможет тебе овладеть мастерством, и если Бог наградил тебя талантом — станешь художником, а если нет — будешь ремесленником, что тоже неплохо». Умение совмещать талант с понятными и приятными широкой аудитории темами сделало работы художника одними из самых востребованных у современного зрителя, не лишив их при этом особого, «хрустовского», обаяния.

Об этом художнике не принято много говорить. Бывший семинарист, приверженец академического подхода, поддерживающий авангард. Живописец, увлечённый жанровыми сценами, пейзажем и портретами. О Митрофане Семёновиче Фёдорове широкой публике известно не так много, однако, его творческие поиски, проходившие вдалеке от центра России уже после обучения в Императорской Академии художеств, роднили его с зачинателями русского авангарда.

Родился Митрофан Семёнович 30 мая 1870 года в семье священника в слободе Ситниково, хутор Пушкино. Глава семейства умер в 41 год, оставив супругу, 37-летнюю Анну Ивановну, вдовой с восемью детьми. Несмотря на трудности, связанные с потерей супруга, Анна Ивановна сумела каждому из детей дать образование в области духовенства. В 1891 году Митрофан Семёнович окончил Воронежскую духовную семинарию, где впервые стала проявляться его заинтересованность живописью. Уже под окончание семинарии он знакомится с художником Львом Григорьевичем Соловьёвым, которым искренне восхищался, а вскоре был принят в Воронежскую бесплатную рисовальную школу. Сан будущий художник не принял, поэтому работал учителем, отдавая свободное время рисованию с натуры. Учительство, как признавался сам Фёдоров, для него было подобно самоубийству, поэтому в 1894 году он отправляется в Петербург поступать в Императорскую Академию художеств, куда его принимают безоговорочно.

В Академии учителями Фёдорова становятся Илья Ефимович Репин по классу живописи и Василий Васильевич Матэ по классу гравюры по дереву и на меди. Дипломной работой Митрофана Семёновича стала картина «Юродивая», которая получила высокую оценку и впоследствии даже была куплена Академией художеств, после окончания которой художник отправляется на стажировку в Италию и Германию. В 1902 году по настоянию Академии художеств Митрофан Семёнович приезжает в Харьков вызволять из упадка Харьковское художественное училище, в котором он проработает до 1913 года. С 1925 по 1934 годы преподаёт в художественном институте Харькова. Здесь же Фёдоров войдёт в группу харьковских художников «Кольцо», которые будут близки в своих поисках группе «Бубновый валет». В 1934 году художник перебирается в Ленинград.

Был трижды женат. От первого брака имел троих детей, однако отношения супругов были сложными. Митрофан Семёнович, хоть и не имел сана, сохранил в себе голос священника. Ольга Елисеевна, первая супруга, была убеждённой атеисткой. После расставания, она вышла замуж за эсера и позже вместе с мужем и детьми эмигрировала в Италию. Своих детей Митрофан Семенович больше никогда не видел. Второй супругой художника была его студентка Нина Богородская, которой Митрофан Семёнович много дал в профессиональном смысле. Встав на ноги, Нина решила уйти от своего старшего супруга, забрав сына. Последней, третьей женой была оперная певица Зинаида Михайловна Синякова, на которой Фёдоров женился в 68 лет. Во время войны в результате прямого попадания бомбы в квартиру, где жили супруги, Зинаида Михайловна погибла. В общей разрухе и суматохе из квартиры пропали все картины художника, всё, что представляло хоть какую-то ценность, включая продуктовые карточки. Через месяц после гибели Зинаиды Михайловны в блокадном Ленинграде от голода умер и сам Митрофан Семёнович. Шёл декабрь 1941 года…

Август

Сегодня мы расскажем о художнике, чьё полотно стало визитной карточкой Дальневосточного художественного музея. Работа, принадлежащая кисти этого мастера, выбрана нами не случайно. Новатор, искатель и созидатель, художник, стремившийся привнести новые грани ощущения предметного мира в классические виды живописи, Давид Петрович Штеренберг, не слыл творцом, в чьих творческих задачах стояло бы «сбросить мастеров прошлого с корабля современности». Он непреклонно стремился сохранять наследие тех, кто формировал искусство до него, но при этом находить что-то новое.

Родился Давид Петрович в 1881 году в Житомире в еврейской семье. С детства любил рисовать, и в пятнадцать лет его работы послали в Императорскую Академию художеств, где в поступлении ему всё-таки отказали. В двадцать лет начинает брать частные уроки рисования и становится учеником фотографа в Одессе. Позже увлекся революционными идеями, что привело его в Бунд, еврейскую социалистическую партию. По этой причине он был вынужден эмигрировать в Вену в 1906 году. С 1907 по 1917 годы жил в Париже. Там он занимался фототипией и учился живописи сначала в Школе изящных искусств, а затем в академии Витти, где ему преподавали Анри Мартен, Кес ван Донген и Эрменхильдо Англада, которые считали его одним из самых талантливых учеников и даже предложили не брать с него плату за обучение. Вместе с женой и маленькой дочерью Штеренберг поселился в знаменитом «Ля Рюш» («Улье»). Это было причудливое здание, построенное скульптором Альфредом Буше на Монмартре. В это время здесь жили многие в будущем известные художники: Амадео Модильяни, Хаим Сутин, Марк Шагал.

Первые работы Давида Петровича Штеренберга – пейзажи и особенно натюрморты, написанные в 1908-1910 годах, свидетельствуют о том, что художник стремился к необычным, иногда парадоксальным живописно-пространственным решениям.

С 1912 года Давид Петрович начинает принимать участие в экспозициях Парижского салона, а примкнув к Салону Независимых, Штеренберг сближается с другими художниками парижской школы, в числе которых были Жак Липшиц, Моисей Кислинг, Диего Ривера и Марк Шагал. В Париже того времени среди постимпрессионистов были символисты, аналитики, фовисты, всех покорила посмертная выставка Сезанна, все пробовали понять кубические работы Пабло Пикассо и Жоржа Брака. Штеренберг не стал исключением, однако свой собственный узнаваемый стиль у него выработается только к концу пребывания в Париже.

После Октябрьской революции 1917 года Давид Петрович возвращается в Россию. Знакомый с парижским творчеством Штеренберга, Анатолий Васильевич Луначарский назначает его заведующим Отделом ИЗО Наркомпроса. Будучи участником различных авангардных выставок и объединений, Штеренберг тем не менее отказывается вступить в ЛЕФ, у истоков которого стоял Владимир Владимирович Маяковский. Сама мысль об исключительной утилитарности искусства претила Давиду Петровичу. По этой причине в 1925 году он основывает Общество станковистов, руководителем которого и становится.

Не смотря на такое рвение в сохранении классических задач искусства, Давид Петрович стремился в своих исканиях по-новому отобразить предметный мир. Его творческие поиски прошли через постимпрессионизм, вывели его к футуризму, а позже – к кубизму. Его натюрморты намеренно плоскостны, аскетичны и малопредметны, а на первый план выходит рельеф и фактура: глянцевая у посуды, шероховатая у хлеба, гладкая, но с некоторыми неровностями у лакированного подноса и т.д. При этом одни предметы будто выступают над поверхностью холста. Таким образом, в его творчестве достигает апогея тактильность. Но именно она стала причиной, по которой в 40-е годы художника обвинят в формализме, что тяжело отразится на его моральном состоянии. Этот кризис даст ему вдохновение для новых драматических и духовных поисков, однако перерасти во что-то большее, им будет уже не суждено…

Давид Петрович Штеренберг ушёл из жизни 1 мая 1948 года.

Художник, о котором сегодня пойдёт речь, пронёс через своё творчество тему Великой Отечественной войны. Именно ей посвящены его первые крупные работы. На суд зрителей в своё время были представлены полотна «Двадцать второе июня», «В годы войны», «В тайгу к партизанам», «Мать», «О днях минувших». В 1943 году он участвует в межобластной выставке в Иркутске работой «Маршалы». Молодого художника, которому в тот год исполнилось 26 лет, звали Даниил Семёнович Шофман. В мире искусства, однако, он не был новичком: художник принимал участие во всесоюзных, республиканских, зональных и краевых выставках с 1939 года.
Творчество Даниила Семёновича Шофмана можно условно разделить на три периода. Первый период непосредственно связан с его военными впечатлениями: в феврале 1942 года он был призван в Советскую Армию и отправлен на фронт командиром минометного расчёта. Наблюдаемое художником каждодневное преодоление тягот войны, всех её ужасов стало для Даниила Семёновича доказательством смелости и подвига Советского солдата.
Был награжден медалью «За победу над Германией».
После войны художник вернулся в Хабаровск, в котором проживал с 1935 года и где до войны работал в рекламном бюро. Сюда он переехал из Витебска, где окончил художественный техникум.
В 60-е годы началась пора новых, уже созерцательных впечатлений, которые откроют зрителю лирический талант автора. В это время Даниил Семёнович предпринимает ряд поездок на Курильские и Командорские острова, Охотское побережье, Сахалин и Камчатку. Результатом этих поездок стали замечательные пейзажи. После патриотической, военной тематики они позволят по-новому взглянуть на творчество Даниила Семёновича Шофмана. Именно поэтому сегодня мы представляем его работу «У Курильских берегов», написанную в 1961 году.
В третьем периоде, уже в 70-е годы, художник вновь возвращается к теме ВОВ работой «Минута молчания», а так же он создаёт портрет «Мать Героя Советского Союза Е. Дикопольцева». Привязанность автора к теме, его неизменный пиетет перед подвигом советских людей послужили причиной, по которой его работы заказывались для домов культур и клубов. После их упадка эти работы были безвозвратно потеряны или испорчены. Перестройка и декоммунизация слишком сильно изменили взгляды на досуговые центры, которыми в советское время были клубы и дома культуры. То, что не было превращено в площадки для «джинсовых дискотек», поддалось всеобщему запустенью и безразличию. Но всё же творчество Даниила Семёновича сохранилось для потомков, поэтому сегодня мы можем сполна оценить весь талант автора.
Ушёл из жизни Даниил Семёнович в 1976 году.

Василия Григорьевича Шешунова называют первым профессиональным художником г. Никольск-Уссурийска (ныне г. Уссурийск). Его увлечённость красотой родного края, которую ещё с юношеских лет проявлял будущий художник, на всю жизнь определила его в разряд самобытных и незаурядных пейзажистов.

Родился Василий Григорьевич Шешунов в г. Иркутске 20 марта 1866 года. Его отцом был чиновник Главного управления Восточной Сибири. Постоянно занятой и находящийся в командировках отец семейства не мог уделять должного внимания детям. Когда мальчику ещё не исполнилось и 4 лет, умирает мать. Сложное материальное положение семьи не позволило Василию Григорьевичу получить законченное среднее образование. Однако желание заниматься рисованием оказалось настолько сильным, что он поступает на работу в Иркутский городской театр и в художественную мастерскую при Иннокентьевском монастыре, где начинает самостоятельно изучать живопись. Через какое-то время молодому художнику удаётся получить стипендию известного иркутского мецената Иннокентия Михайловича Сибирякова и поступить вольнослушателем в Императорскую Академию художеств. Там его учителями становятся выдающиеся мастера пейзажа — Иван Иванович Шишкин и Архип Иванович Куинджи, отмечавшие незаурядный талант Василия Григорьевича. Но уже в 1895 году художник выбывает из Академии из-за недостатка финансовых средств.

В 1900 году он прибывает в Благовещенск, с которого и начинается его педагогическая деятельность на Дальнем Востоке. Здесь он состоял преподавателем рисования в городском трёхклассном ремесленном училище. В 1906 году он переезжает в город Никольск-Уссурийский, где преподавал рисование в ремесленном и реальном училищах, а с 1912 года и до конца своей жизни служил в женской учительской семинарии. Попутно преподавал рисование в корейской учительской семинарии и состоял преподавателем искусств в местном художественном училище.

Всё свое свободное время Василий Григорьевич Шешунов посвящал искусству. С наступлением каникул в учебных заведениях он отправлялся на этюды в Уссурийскую тайгу. Работы художника раскрывают его любовь и трепетное отношение к природе. Он оставил богатое творческое наследие, более 1500 художественных произведений, среди которых самое значительное место занимали именно этюды — в них талант художника раскрылся наиболее полно.

Во время Гражданской войны художник был вынужден устроиться сторожем дровяных складов – задержки жалованья за учительство стали крайне частым явлением, денег не хватало даже на еду. В одну из зим Василий Григорьевич простудился и от болезни оправиться уже не смог.

Скончался художник под новый год, 31 декабря 1921 года.

Визит в музей.

Рекомендации для посетителей

12 августа наш музей начал свою работу. При посещении музея просим Вас соблюдать следующие правила:

    1. Пройдите, пожалуйста, бесконтактную процедуру измерения температуры
    2. При необходимости воспользуйтесь антисептической жидкостью для рук, которая находится в дозаторе
    3. В музее соблюдается обязательный масочный режим
    4. Соблюдайте дистанцию 1,5-2 метра
    5. Групповое посещение ограничено и составляет не более 5-ти человек
    6. Консультации можно получить у администратора или сотрудника музея

Надеемся, что  визит в наш музей будет комфортным